MirrinMinttu
Do or die
Вскоре после ареста Томаса Сеймура были арестованы и два человека, принадлежащие к двору Элизабет: ее гувернантка, Кэт Эшли, и ее казначей, Томас Перри. С Эшли всё понятно. Если, как подозревалось, она не доглядела за своей подопечной, она провинилась перед советом. Но Перри? Перри арестовали по простой причине: он был очень социальным человеком, из тех, кто в курсе всех сплетен, и очень слабым человеком. Откуда совет узнал про это слабое звено? От леди и лорда Тервиттов, которые принадлежали к двору Екатерины Парр, и знали всю подноготную отношений Парр, Сеймура и Элизабет.

Элизабет Марка Сатчвилла

Стратегия себя оправдала. Через 2 ночи, проведенные в холодной камере Тауэра, Перри начал петь, как канарейка. Он уже изначально был в дикой панике, пытаясь даже глупо спрятаться среди челяди, когда его пришли арестовывать. По словам его жены, он был в самой настоящей истерике. Жена была, по-видимому, слеплена из более крепкого материала, потому что ухитрилась договариваться с Элизабет о линии защиты под носом у дознавателей совета, Уильяма Полета и того же Энтони Денни – Элизабет с осени 1548 года уже жила своим домом в Хатфилде. Разумеется, Полет и Денни были расположены к Элизабет, и не позволили бы только прямой лжи и подлога, но в целом, она могла считать, что они на ее стороне.

Зато чета Тервитт вовсе не была на ее стороне. Напомню, кем была леди Тервитт. Фанатичкой-пуританкой, у которой были состояния религиозного бреда, и о которой собственный ее муж говорил, что она так начиталась Писания, что сама превратилась наполовину в библейскую женщину – и он не имел в виду святость. Именно леди Тервитт утверждала, что Екатерина Парр при смерти жаловалась на неверность мужа и неблагодарность приемной дочери. Но полагаться на адекватность восприяния леди Тервитт невозможно, ею грехом воспринималось практически всё, и воображение у нее было разгоряченное. Лорд же Тервитт просто испытывал азарт охотника, пытаясь загнать Элизабет в угол, совершенно не предвидя в этой охоте никаких трудностей. Как же он просчитался!

леди Тирвит

Первым делом лорд Тервитт театральным жестом бросил перед Элизабет (которой было только 15 лет) протоколы допроса Кэт Эшли и Томаса Перри. Кэт просто не выдержала интенсивности допроса, начала путаться, ее нервы сдали, и, в результате, выплыла история все о том же несчастном разрезанном платье, хотя у Кэт хватило, все-таки, твердости отстаивать не то, что она вмешалась в ситуацию, а то, что весь дурацкий инцедент был игрой, невинной шуткой.

Зато Перри вывалил всё, что слышал. Элизабет, прочитав протоколы, ограничилась одной фразой: «Лживый негодяй». Больше она не сказала ничего. Тирвитт не скупился на угрозы, напоминал принцессе, что кровь ее не защитит, что она – просто подданная короля, королевским законам подчиняющаяся. Элизабет молчала. Тервитт рапортовал старшему Сеймуру: «Уверяю вашу милость, у нее очень твердый характер, и из нее ничего не выжать, кроме величайшей осторожности».

Перри

В дальнейшем Элизабет просто ограничилась подтверждениями того, что показали на допросе ее люди: да, она знает, что Томас Сеймур рассматривал возможность жениться на ней, и вел переговоры о ее владениях с Перри. Ну и что? Она, разумеется, никогда бы не вышла замуж без санкции совета и Лорда Протектора, ни в Англии, ни за ее пределы. Тирвитта больше всего раздражало то, что Эшли и Перри в Тауэре и Элизабет в Хатфилде пели одну песню, словно с нотного листа. Но проблема дознавателя заключалась в том, что на основании этой песни совершенно невозможно было что-то доказать.

Элизабет, тем временем, нанесла ответный удар. 28 января она написала официальное письмо Эдварду Сеймуру, в котором требовала официального опровержения лживых слухов о том, что она заключена в Тауэр, и что она беременна Лорду Адмиралу. Сомерсет обещал принять меры, если она укажет имена тех, кто распространяет слухи. Она ответила, что именно этого и ожидают ее недоброжелатели, карательных мер и попыток заставить замолчать. Она же требует официального опровержения правительством распространяющихся о ней слухов.

Чтобы усилить давление на Элизабет, ей в гувернантки назначили эту пулубезумную пуританку, леди Тервитт. От такого решения передернуло даже муже достойной дамы. Он писал Сеймуру, что по его разумению, пусть при принцессе будут обе, и Эшли, и его жена, иначе ничего хорошего не выйдет. Действительно, единственным, что вынесла Элизабет из близкого общения с леди Тирвитт, стало острое отвращение к пуританизму (которое она хорошо маскировала достаточно долго). 7 марта принцесса требует от Сеймура «быть добрым» к Кэт Эшли, которая ее вырастила, и к мужу Кэт (его тоже арестовали), который был в родстве с Элизабет.

20 марта Томас Сеймур был казнен. Хью Латример, будущий «мученик режима Кровавой Мэри», а пока еще главный проповедник нового режима, говорил без передышки, черня покойного на все лады, ведь казнь была так непопулярна. Он обзывал покойного атеистом, бабником, предателем. «Немного в Англии найдется таких порочных людей, каким он был. Он был соблазнителем, осквернителем Писания. Хорошо, что его больше нет».

красавчик Томас

О том, как реагировала на казнь Томаса Сеймура Элизабет, есть только фраза из рапорта леди Тервитт, что «ее лояльность на стороне Сеймура». С событий того марта, несомненно, и берет начало презрения этой «протестантской принцессы», как ее называли, к духовенству.

Были и другие изменения. До событий вокруг ее предполагаемых отношений с сэром Томасом, Элизабет вела себя, как ведут девушки-подростки. В 15 лет все признаки девичьей легкомысленности и игривости исчезают, на смену приходит холодный расчет и игра в чувства. Любила ли она его? Повлияла ли эта история на ее будущее? Об этом много спорят. Дэвид Старки указывает, что все мужчины, которых она любила (или говорила, что любит) в будущем, напоминают Сеймура.

Но дело в том, что мужчин такого типа любят все, так что это ничего не доказывает. Действительно ли ее пробуждающаяся сексуальность была раздавлена чувством греха? Но в далеком будущем Роберт Дадли скажет, что Элизабет еще в возрасте восьми лет ясно сказала, что не собирается выходить замуж, а уж он-то ее знал, как никто другой.

Еще одной чертой будущей королевы, проявившейся в том мрачном 1549 году, была ее свирепая преданность тем, кого она считала «своими». Это был очень и очень узкий круг людей, но они могли полностью расчитывать на лояльность королевы, что бы они ни натворили.

Она ведь не отвернулась от Перри, которого назвала лживым негодяем. Отнюдь. Он был принят назад, и всю жизнь провел под крылом Элизабет. Был даже произведен ею в рыцари, а похоронен и вовсе в Вестминстерском аббатстве. «Своими» были Кэт Эшли, ее муж, и, например, тот же Полет. Из чего историки потом и сделали вывод, что Полет и Денни были на стороне Элизабет в ее конфликте с Лордом Протектором. Полет служил четырем поколениям Тюдоров: самому королю Генри, его сыну и его дочерям. Он был до мозга костей католиком, до мозга костей коррумпированным, он был потрясающе некомпетентным человеком, но он был своим, и умер, занимая уютную должность Лорда Казначея

@темы: Elisabeth I