MirrinMinttu
Do or die
О восстании Вайатта и о том, насколько Элизабет оказалась в него замешанной, я писала очень подробно. Ничего не удалось доказать, хотя косвенные доказательства были. Но доказательства чего? Элизабет отрицала главное, что она стягивала людей и обеспечивала припасы в одном из своих поместий, в Доннингтоне. Другой вопрос, зачем, к чему она готовилась? На эту тему можно только спекулировать. Для начала, всё восстание пошло наперекосяк с самого начала, и неизвестно, как повела бы себя принцесса, если бы оно развивалось успешно и по плану. Скорее всего, Элизабет решила быть готовой к любому повороту событий. В результате, она оказалась в Тауэре, и с этого момента начался довольно важный для нее и любопытный для историков период.

О пребывании Элизабет в Тауэре начали писать еще при ее жизни. Совет уволил несколько фрейлин принцессы за их ортодоксально протестантские симпатии, и среди этих дам была Элизабет Сандес, которую королева Мэри назвала женщиной, полной злых намерений, и не могущей больше находиться находится поэтому при ее сестре. Сандес отправилась к своему отцу в Кент, откуда вскоре уехала вместе со своей кузиной и ее мужем, Дороти и Уильямом Стаффордами, в Женеву.

Именно Дороти, получившая особые права как правнучка герцога Кларенса, сняла в окрестностях Клараклостера дом, в котором собрались беднейшие представители английской протестантской оппозиции. Среди них был и знаменитый в будущем автор «Книги Мучеников» Джон Фокс. Стоит ли удивляться, что он включил в эту книгу и «Чудесное Спасение», описывающее в драматических тонах пребывание Элизабет в Тауэре. Сам характер этой книги подразумевает драматизацию, так что и история Элизабет в ней изложена с подобающей драматичностью. Там есть и ее героические утверждения своей невинности, и охрана, падающая перед ней на колени и кричащая «Боже, храни Вашу Милость», и много чего еще фантастического.

Дороти Стаффорд

На самом деле, пребывание в Тауэре для Элизабет хоть и не было, конечно, событием приятным, было начисто лишено драматизма. Умная принцесса не уставала повторять всем и каждому, что боится, что ее тайно уберут, и что она только слабая и беспомощная женщина. Слабой и беспомощной она не была. Она была вторым по значимости землевладельцем в Англии, ее казна, в отличие от казны королевы, которая платила долги правительства брата, была полна, и она имела возможность быстро поднять тысячи рыцарей и джентельменов одним мановением своей красивой руки. И каждый из этих рыцарей и джентельменов привел бы с собой своих людей.

Судя по письму, которым Мэри вызывала сестру в Лондон накануне восстания (дружелюбному, кстати), королева прекрасно знала, что происходит в Доннингтоне. Она пыталась вытащить оттуда сестру, пока та не увязла по уши в восстании, у которого не было шансов на успех, что королева к тому моменту знала, а принцесса – нет. Но Элизабет не приехала, отговорившись нездоровьем. Интересно, что это не было отговоркой, что-то было. Мэри, подавив восстание, послала за сестрой внушительный конвой, в котором были два врача. Врачи не нашли, что здоровье принцессы в опасности, но их прогресс к Лондону был мучительно медленным, и мы знаем из рапортов причину: Элизабет страдала «отеками, уродовавшими ее фигуру и причиняющими много страданий». Снова пошли слухи о ее беременности. Но в Лондон она въехала, как Святая Дева, в белом и на открытых носилках, чтобы каждый мог убедиться в неосновательности слухов. Да, прошлое Элизабет скрывает много тайн.

Были ли у Элизабет основания бояться тайного убийцы? Скорее да, чем нет. Гардинер и имперцы жаждали ее крови. Гардинер - скорее всего, потому, что хотел перевести стрелки со своего друга Кортни на Элизабет, а Ренар – чисто из политических соображений. Мэри никогда бы не отдала приказа убить сестру, это понятно. Но убить могли и без приказа, и потом поставить королеву перед фактом случайной смерти Элизабет, с выражениями подобающей скорби. Тем не менее, звоня во все колокала, Элизабет повернула ситуацию так, что у совета были все основания дрожать за ее здоровье, а не замышлять коварства.

Поскольку Вайатт перед смертью публично заявил о том, что ни Элизабет, ни Кортни в восстании не принимали никакого активного участия, принцессу надо было освобождать. Но это автоматически означало, что ее арестовали без оснований. Поэтому, на следующий день после казни вожака восстания, совет явился в Тауэр просить Элизабет признать вину и раскаяться, убеждая ее, что такая формальность поможет сохранить лицо всем сторонам. В конце концов, все ЗНАЛИ, что принцесса была замешана в заговоре. Но Элизабет вовсе не была озабочена сохранением лица правительства сестры.

Ее отослали из Тауэра и Лондона прочь, но не в Хатфилд, а в Вудсток, от греха подальше. Может даже возникнуть чувство, что от беды подальше: полным ходом шло наказание участников восстания, и мало ли что кто мог брякнуть по поводу вины принцессы, коль скоро уж она была в Тауэре. Более того, Гардинер и Ренар осаждали Мэри требованиями отправить сестру не куда нибудь, а в печально известный Понтефракт, где в свое время загадочно закончил свои дни Ричард II. Но Мэри отправила ее под домашний арест в Вудсток, без права переписки, что было разумным решением. Правда, на практике этот арест превратился в сущий цирк.

Для начала, охранять Элизабет назначили некоего сэра Генри Бедингфилда. Он был из очень старого рода, ведущего начало еще от норманнов, но, при обычных достоинствах честного дворянина-католика, он был человеком образованным только-только для того, чтобы не считаться неучем. Писал он плохо, латынью владел, по собственному ироничному признанию, «на норфолкский лад». Он был верным человеком, честно служившим дому Тюдоров уже в третьем поколении, и он одним из первых встал за права Мэри, так что она ценила его верное сердце, и не смотрела на него свысока.

сэр Генри Бедингфилд

Здесь есть один момент, который давно цепляет мое внимание. При Мэри были обласканы многие люди, активно принимавшие участие в разводе короля Гарри с матерью Мэри, причинившие ей в свое время немало страданий. Тот же старый Норфолк, тот же Гардинер. Отец Генри Бедингфилда, Эдмунд, был стражем короны при Катарине Арагонской в Кимболтоне. Похоже, что ненавидела Мэри только Кранмера. Впрочем, было за что.

Так или иначе, сэр Бедингфилд отправился конвоировать Элизабет к месту ссылки. Это заняло четыре дня: первую ночь она провела в Виндзоре у местного дьякона, вторую – у сэра Уильяма Дормера, третью – у лорда Вильяма. Повсюду ее встречали с триумфом, потому что места были протестантские, даже если дворяне, у которых Элизабет останавливалась, были католиками, как Дормеры. Потом они достигли Оксфордшира, который должен был быть католическим, но и там ее встретили с превеликой помпой. Вполне может быть, что религиозные симпатии населения были здесь абсолютно не при чем. Возможно, простые люди в глубинке не были избалованы видом особ королевской крови, которых можно было угостить домашней выпечкой и почти потрогать.

И вот они прибыли, наконец, в старый королевский замок, построенный еще Генри II. Замок был настолько огромен, что в нем можно было запросто играть в прятки, и, самое оригинальное, из множества дверей всего три имели затворы. А половина персонала этой «тюрьмы» состояла из людей Элизабет. Более того, корона платила только солдатам Бедингфилда. За все остальное платила принцесса сама, причем ели и пили за ее счет не только ее люди и она сама, но и Бедингфилд и его служащие! Получалось, что тюремщик был на содержании узницы, о чем та не забывала напоминать.

замок в Вудстоке

Дамы, находящиеся при Элизабет, были, так сказать, меньшим из зол, потому что и они тоже были протестантками, хоть и не такими влиятельными и связанными родственными узами с протестантской знатью, как уволенная Сандес. Некоторые из них наотрез отказались посещать католические богослужения, другие, включая Элизабет, посещали, но для проформы.

С мужчинами было еще интереснее. Перри, казначею-управляющему принцессы, было запрещено находиться при хозяйке, но Элизабет, как лишенная права переписки, не могла бы сама управлять своими огромными владениями, что было важно и для короны, получавшей с них своё. Так что Перри поселился в харчевне «Бык» в Вудстоке, в самом городе, и управлял делами оттуда. А распоряжения Элизабет ему доставляли ее слуги. Устно. Какие устные послания еще они ему доставляли, можно только догадываться

@темы: Elisabeth I