MirrinMinttu
Do or die
Бедняга Франциск Бретонский относился к Генри Ричмонду и его последователям без вдохновения. Во-первых, присутствие этого молодого человека в Ванне каким-то странным образом вдохновляло герцогиню вмешиваться в политику герцогства, что, с учётом ограниченности её понимания происходящего, герцога нервировало. Потому что недостаток понимания герцогиня компенсировала избытком энергии. А результатом были траты, которых Франциск с большим удовольствием избежал бы.



Это не та Маргарет де Фуа, но сходство просто изумительное. Фамильная внешность?

Франциску действительно можно было только посочувствовать. Когда-то, он принял Генри Ричмонда и Джаспера Тюдора, пообещав Англии и Франции, что обеспечит им статус государственных пленников. То есть, выдасть не выдаст, но и делать им ничего не позволит. И вот теперь, в Ванне околочивались сотни англичан, которых ему приходилось содержать. Дорсет и его люди получали 400 ливров в месяц, Эдвард Вудвилл 100, столько же Уиллоуби, и так далее. Плюс, англичане занимали у буржуа, и поручителем этих займов приходилось выступать Франциску. Не говоря о том, что ему же приходилось выплачивать своим подданным компенсацию за поведение англичан. Известна выплата 200 ливров вдове Жоржетт ле Кафф, мужа которой англичане убили.

В общем, можно понять его желание избавиться от этой обузы. Проблема в том, что избавиться надо было так, чтобы не оскорбить англичан больше, чем это уже было сделано. Да что там, если бы англичанам не была нужна независимая Бретань на побережье материка, они уже не оставили бы мокрого места от этого герцогства. В добавок ко всему, избавиться от непрошенных гостей надо было так, чтобы не потерять лица. Уже в те времена, были какие-то нормы, не позволяющие выдавать беглецов, находящихся на территории государства, туда, где их ждала только смерть.

Франциск, в общем-то, под давлением герцогини и обстоятельств, как бы уже дал беглецам шесть кораблей и где-то 860 человек команды. Ещё в марте-апреле 1484 года. Просто, каким-то загадочным образом, они были даны скорее теоретически, чем практически, потому что практически они занимались пиратскими войнами. А его ответом на неожиданную заботу французов о достоинстве Бретани, стала всё та же загадочная болезнь, поражающая его в самые стратегически нужные моменты. Так что, если французы пытались заставить Франциска таскать каштаны из огня, то Франциск элегантно уступил эту честь своему зарвавшемусю казначею – Пьеру Ландау.

Что характерно, болезнь ничуть не помешала герцогу Франциску, в обстановке полной секретности, вести свои переговоры с Ричардом III через бургундцев.
Похоже на то, что официальные переговоры шли между английским послом Лэнгтоном и герцогским казначеем Ландау. И целью они имели выдачу Ричмонда и его окружения в Англию. А прямые переговоры между Ричардом и Франциском, через бургундцев, касались отправки тысячи английских лучников в Бретань сразу, как только будет заключен мир. Франциску они были нужны позарез.

Не буду темнить, и скажу, на какой финт было нацелено всё внимание Франциска. Вместе с Луи Орлеанским, он планировал не больше и не меньше, чем похищение юного французского короля, который Луи, в общем-то, любил, и которого хорошо знал. Укрыться беглецы намеревались в Бретани. Похищение должно было состояться сразу после коронации Шарля. Впрочем, сестрица-регент успела увезти брата из Парижа в Монтаржи, так что попытка закончилась ничем, а Луи Орлеанскому пришлось бежать – угадайте, куда? В Бретань, к Франциску, разумеется.

Вообще, о плане похищения информации у меня мало. Буквально две строчки. Сандерсон Бек слишком ммм... многогранен для того, чтобы считать его глубоким специалистом по средневековой истории. Роберт Кнехт, эксперт по истории Франции XVI века, эту информацию повторяет, но добавляет, что Луи уехал не в Бретань, а «к себе в Иль-де-Франс». В любом случае, пишут об этом эпизоде как-то маловато. Конечно, не исключено, что сначала Луи подорвался к Франциску, а потом вернулся оттуда в Иль-де-Франс.

В любом случае, 8 июня 1484 года, Ричард III смог объявить своим подданным (и, полагаю, своим пиратам), что с Бретанью у Англии достигнуто взаимопонимание, и понимать друг друга взаимно следует до 24 апреля 1485 года. Разумеется, переговоры эти велись с Ландау. Который, скорее всего, был несносным и коррумпированным задавакой, но действительно хотел избавиться от присутствия на территории герцогства англичан. Причём, его-то не сдерживали никакие соображения дворянской чести.

В общем, земля под ногами Ричмонда стала не то, чтобы уже гореть, но определённо накаляться. Во время переговоров, о его выдаче не шло речи, но после прекращения официальной вражды между Бретанью и Англией, было вполне логично избавиться и от причины этой вражды.

Что касается Англии, то по какой-то, понятной ему одному, причине, Ричард III выдал полное прощение и помилование Реджинальду Брэю. Возможно, считая, что под присмотром, тот наделает вреда меньше, чем находясь в бегах. Тем не менее, летом 1484 года, некий землевладелец из Уилтшира Уильям Коллингборн, и его приятель, судовладелец Джон Тьюрбервилл, искали человека, согласного за 8 фунтов стерлингов передать послание Генри Ричмонду.

Самого Ричмонда они призывали высадиться в середине октября в гавани Пула (Дорсет), где его встретили бы воодушевлённые сторонники. Они также рекомендовали ему послать в Париж Джона Чейни, чтобы он сказал королю Франции о том, что король Ричард готовится начать с Францией войну. И что переговоры, которые Ричард ведёт с французской делегацией - это просто попытки отвлечь внимение до конца зимы 1484-85гг. Предполагалось, что подобная информация (очевидно, просто провокационная) побудит французское правительство подключиться к делу возведения на трон Генри Ричмонда.

Вообще, сам Уильям Коллингборн не сказать, чтобы был полным ничтожеством. И шерифом он был, и помощником мирового судьи, и достаточно богатым джентри, чтобы жениться на вдове сэра Джеймса Пикеринга, принадлежавшему к старинному и уважаемому в провинции роду. Тем не менее, Коллингборн ни в коем случае не принадлежал к числу людей, имеющих доступ к секретнейшей информации. И ни один историк до сих пор не смог понять, отчего этот почтенный, богатый, и не сказать чтоб молодой человек вдруг подхватился бунтовать против Ричарда III.

Единственная реальная зацепка – это находка викторианского историка Джеймса Рамсея. В июле 1484 года Ричард писал своей матушке, герцогине Сесилии, что обязанности Коллингборна в Уилтшире, где у герцогини были земельные владения, будет отныне исполнять виконт Ловелл. Но это может быть не причиной недовольства Коллингборна режимом Ричарда, а реакцией Ричарда на известие о том, что Коллингборн искал человека для корреспонденции с Генри Ричмондом. На мой взгляд, сообщение о том, что Коллингборн и Тьюрбервилл искали человека для вояжа в Бретань, смахивает на сообщение службы безопасности. После чего, Коллингборн, похоже, пустился в бега, и попался только после дичайшей выходки – это он, в июле, пришпилил к дверям собора св. Павла вирши «The Catte, the Ratte and Lovell our dogge rulyth all Englande under a hogge».

Тем не менее, посланец из Англии на материк отправился. Сразу после того, как служба безопасности короля сосредоточилась на поисках Коллингборна. И прибыл он, в середине августа, не в Бретань, а в Нормандию, где и был благополучно арестован охраной побережья. У которой, как ни странно, было уже распоряжение, за подписью короля Шарля, отнестись к пленнику со всем пиететом, и отвезти его в Париж.

Как хотите, но в истории Коллигборна много нелепостей. Чего стоит поиск(!) посланца за 8 фунтов. Такое впечатление, что искали по портовым кабакам. И самая большая нелепость – это пятидесятилетний шериф и помощник мирового судьи, вешающий на людном месте вирши о кошке, собаке и крысе, управляющими Англией под властью вепря. Я думаю, что Коллингборна использовали. Так же, как использовали ранее герцога Бэкингема. Соответственно, и сценарист был тот же – Мортон, сидящий, кстати, вовсе не в Бретани, а во Фландрии. И режиссёр тот же – Реджинальд Брэй.

В данном случае, целью было дать Франции официальный повод для вмешательства в пользу Генри Ричмонда. Думаю, французы искренне верили, что Ричард объявит Франции войну. Не именно в 1485 году, когда у него не было для этого ресурсов, сбор которых должен был быть согласован с парламентом, который надо было ещё созвать. Но в неделёком будущем. А с Луи Орлеанским и прочими участниками Безумной войны под боком, Анна де Божё просто не могла себе позволить воевать на два фронта. Ричарда III надо было заменить на короля, относящегося к Франции как к другу, а не как к врагу.

@темы: Henry VII