10:42 

Генри I - безземельный граф

MirrinMinttu
Do or die
Возможно, Одо чувствовал бы себя спокойнее, если бы его младший племянник оставался под замком на время отсутствия герцога Роберта. Уж слишком предприимчивым был этот парень, чтобы оставить в руках стареющего епископа то, за что заплатил звонкой монетой. Но Роберт, так легко попавший под влияние дядюшки, не менее легко попадал под влияние и других людей, и вряд ли эта его особенность была секретом в довольно узком круге дворян Нормандии. Так что перед отъездом во Францию, Генри он из заключения распорядился выпустить.

Kuvahaun tulos haulle байё


Причина же, по которой он это сделал, видна через имена свидетелей его хартии от 24 апреля 1089 года,выпущенной перед самым отъездом и официально закрепляющей за епископатом Байё очередной земельный надел. Шестеро из свидетелей были постоянными или довольно постоянными спутниками герцога Роберта: Гийом Бона Анима (Бон-Ам), архиепископ Руана, Вильгельм де Сен-Кале, принц-епископ Дарема (изгнанный Руфусом из Англии), Роджер де Иври, дворецкий, Ангерран Фиц-Илберт и Вильгельм Бертран, герцогские придворные, и Вильгельм д’Артуа, монах из аббатства Молем.

А вот другие были свидетелями только этого документа, не появляясь в компании герцога ни до, ни после. И ведь знакомые почти все персонажи: Ричард де Редверс, виконт Бессина Ранульф де Бриксар, его сын Ранульф ле Мешлен (соответственно двоюродный брат и племянник Хью Честерского), аббат Сен-Этьенн Жиль, и некий «Айгелл из Котантена».

Всех их объединяло то, что они лично графа Генри знали, но были ли в этой группе у него друзья, кроме Редверса – кто знает. Активность этих людей в пользу младшего сына Завоевателя можно объяснить и политической прозорливостью в отношении будущих перспектив, и тем, что поставить члена правящей династии в положение человека, обязанного своей свободой определенным людям, было потенциально выгодным ходом.

Не говоря о том, что часть вовлеченных не столько ходатайствовала именно за Генри, сколько против Одо. Епископ Байё, человек крутой, коварный, жадный и агрессивный, никогда не был популярен среди, так сказать, коллег. К тому же, епископом Байё его назначил брат – Вильгельм Завоеватель, когда Одо было хорошо если лет 14, что, в общем-то, никогда в церковных кругах не приветствовалось. Стать епископом было для многих прелатов делом жизни, требующим усилий и затрат, а тут правитель посадил им на голову пацана, да ещё и довольно зубастого. Так вот, предшественником Одо был не кто иной, как Хью д’Иври, он же Авраншский – родной братец Жана, архиепископа Руанского, чьим преемником и был свидетель Робертовой хартии Гийом Бона Анима.

И знаете, план удался. Одо, после эпизода с бегством одного племянника и освобождением другого, и последовавшей за этим сердечной дружбой Роберта с рыжим братом-королем, от двора довольно резко удалился, и держался от Роберта подальше, примкнув к его отряду только накануне отправки в Первый крестовый. А вот чем именно занимался граф Генри после того, как его выпустили из епископской тюрьмы – неизвестно. Известно, что Генри поспешил на выручку Роберту 3 ноября 1089 года, когда буржуа Руана, заключившие за спиной своего герцога договор с Вильгельмом Руфусом, решили сдать город, а Роберт об этом узнал.

Получилось так, что Роберт и Генри были в «герцогской башне», когда контингент Вильгельма уже был впущен в город горожанами. О том, что произошло потом, можно спекулировать долго и бесцельно, потому что трактовка фактов полностью зависит от того, кому в этом конфликте симпатизирует спорящий. Обожающий Генри историк Холлистер пишет, что братья «кинулись в схватку», но потом у Роберта сдали нервы и он бежал. Те, кому симпатичен Руфус, утверждают, что Роберт вообще не участвовал в уличных боях в Руане, а был сразу эвакуирован за город, где и переждал благополучно всё восстание против своей персоны.

Что касается происшедшей в Руане резни, Холлистер обвиняет в ней Жильбера Л’Эгля и Роберта дю Беллема, ворвавшихся в город в решающий момент. Зная о том, насколько мало человеческая жизнь значила для дю Беллема, можно согласиться с Холлистером и обвинить в разорении Руана его. Тем не менее, никто не может отрицать, что предводителя горожан, по имени Конан, выбросил из окна башни именно Генри, не дав бедолаге даже покаяться в грехах. Ордерик, волей автора хроник, заставляет Генри произнести перед этим прочувствованный диалог о том, что предателей не прощуют, но описание эпизода Уильямом из Малмсбери уже имеет явный привкус скептицизма в адрес благородных побуждений младшего брата герцога. И мне лично кажется, что прав именно ехидина Малмсберийский – граф Генри был взбешен именно тем, что буржуа позволили себе вмешаться в игры, которые издавна были вотчиной аристократов. То, что лорды и графы переходили на сторону врагов своих оверлордов, было делом привычным и почти рутинным. Но позволять горожанам решать, кого они предпочитают видеть своим правителем, никто не собирался.

А потом в Нормандию прибыл Вильгельм Руфус с войском. К счастью для Роберта, воевать он с ним, на самом деле, и не собирался. Просто, в ответ на вмешательство Нормандии в дела Англии в 1088 году, он должен был ответить наказанием правителя Нормандии. А зная, что в том заговоре Роберт играл более чем пассивную роль (да и заговор закончился, собственно, получением лояльности тех, кто изначально не был счастлий разделением Нормандии и Англии), то наказывать Роберта явно было не за что. Надо полагать, Руфус никогда не заблуждался относительно возможностей герцога держать в узде своих баронов.

И вот договор Руфуса и Куртгёза содержит один интересный момент – он совершенно и абсолютно исключает возможность для Генри иметь какие бы то ни было владения в Нормандии или Англии, пока живы его братья. Интересна шутливая фраза Роберта, сказанная Руфусу во время осады Мон-Сен-Мишель: «Ты же не хочешь, чтобы он умер от жажды?! Где мы другого такого найдём-то?!». Что именно было в Генри такого, что сделало его любимой мишенью для дружбы Руфуса и Куртгёза? Неужели все-таки высокомерная заносчивость, о которой упоминает любящий сочные детали Уильям из Малмсбери, как то заявление чуть ли не в лицо грозному папаше, что несведующий в латыни правитель – это просто коронованный осел.

Так или иначе, против своих братьев, объединивших усилие, Генри сделать ничего не мог. К чести старших, и здесь они даже не попытались воевать против члена семьи. Но не приминули обобрать его до нитки. Возможно, именно потому, что Генри престиж землевладельца ценил превыше всего. Передав все свои владения братьям, безземельный граф удалился во Францию.

@темы: Henry I

URL
Комментарии
2018-09-15 в 11:23 

серафита
Декаданс всякий, рефлексия, мысли, бла-бла. А потом он решетку в тюрьму фоларийских богов выламывает.
Вот пока их было таки двое на одного, Генри против обоих бы не потянул. Зато по одному он их сожрал. Причём Руфуса пришлось убрать физически, а вот с Робертом он и так прекрасно справился.
Есть ещё кое-что, что в Генри было, а в его братьях нет: отсутствие всякого пиетета к родной крови в междоусобных сварах. Ну не было у него ни родственной привязанности, ни страха перед гневом божьим — что ясно видно и на примерах братьев и племянника, и той его дочки, чьих дочерей, своих внучек, он ослепил, а саму её не утопил только чудом.

2018-09-15 в 11:52 

MirrinMinttu
Do or die
серафита, кстати - одно из объяснений тому, почему братья считали его парнем своеобразным, мягко говоря.

URL
2018-09-15 в 12:00 

серафита
Декаданс всякий, рефлексия, мысли, бла-бла. А потом он решетку в тюрьму фоларийских богов выламывает.
MirrinMinttu, да-да. Если это нам видно, то уж им должно было быть очевидно наверняка.

2018-09-15 в 15:18 

MirrinMinttu
Do or die
серафита, жуткий тип... Трудно, конечно, сказать, через кого Плантагенетам досталась некоторая отмороженность (анжуйцы тоже не ангелами были), но не от этого ли деятеля?

URL
2018-09-15 в 16:15 

серафита
Декаданс всякий, рефлексия, мысли, бла-бла. А потом он решетку в тюрьму фоларийских богов выламывает.
MirrinMinttu, очень может быть. Какой-то вариант лёгкой социопатии? Во всяком случае, безусловная привязанность (к которым относится родственная) явно была ему если не чужда, то весьма избирательна. Законных детей он, впрочем, любил, кажется. И очень ждал и любил первого внука. Вот интересно, тот трэш, который начал у наго твориться с наследниками (внезапная гибель сына, непрогнозируемое бесплодие второй жены, наследование по кудели — да ещё через гражданскую войну в итоге) при его-то плодовитости — не воспринималось ли как кара божья за пролитие родной крови? Если не им самим, так окружающими.

2018-09-15 в 17:20 

MirrinMinttu
Do or die
серафита, поистаскался, миляга. Но мне очень хочется думать, что ему аукнулся именно закон кармы.

URL
2018-09-15 в 18:45 

серафита
Декаданс всякий, рефлексия, мысли, бла-бла. А потом он решетку в тюрьму фоларийских богов выламывает.
MirrinMinttu, во-во, в действии как он есть.

2018-11-14 в 14:34 

uele
Бороться и искать, найти и перепрятать
Так а он вообще чувство привязанности и дружбы имел к кому-нибудь, интересно?

2018-11-14 в 15:13 

MirrinMinttu
Do or die
uele, наверное, только к членам своей собственной семьи. С женой он дружил, и явно ей доверял, что для него вообще не типично. Возможно, и детей любил, но не мог их не использовать в интересах политики. Во всяком случае, он сделал всё, чтобы к Мод при его дворе относились с пиететом, а не как к бесплодной вдове с неудавшейся жизнью. Но это не помешало ему выпихнуть её почти за подростка, чтобы обеспечить поддержку дома Анжу в Нормандии. К тому же, когда у него начались, перед самой смертью, контры с Мод и зятем, он буквально бесновался, что говорит о том, что чувства таки были, и что удара от родного человека он не ожидал. А вообще, закон кармы по нему прошелся практически в полную силу, и практически немедленно.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Загородный клуб

главная