Сэра Фрэнсиса Уолсингема в ситуации бесили два момента. Во-первых, нежелание Елизаветы обеспечить победу истинной веры в Европе. Шансы были, желания не было. Конечно, Елизавета умела объяснять свою позицию в этом вопросе интересами королевства, но сэр Фрэнсис знал, что королева просто все сильнее проникалась отвращением к религиозному вопросу, как таковому. Во-вторых, Елизавета довольно наплевательски относилась к вопросу собственной безопасности, как ему казалось. Не совсем так, конечно. Просто она не была склонна, например, вмешиваться в поветрие переписки с Марией Стюарт, которое буквально охватило ее придворных дам. Скорее всего, эту «моду» ввела она сама, потому что Мария имела тенденцию выбалтывать в письмах много чего такого, о чем ей следовало бы молчать. Там, где Елизавета видела для себя серьезную опасность даже потенциально, она умела быть довольно безжалостной.
читать дальшеНапример, тайный брак Чарльза Стюарта, второго сына графини Леннокс и брата лорда Дарнли, с леди Элизабет Кавендиш, дочерью графини Шрюсбери от первого брака, был именно таким случаем.
Для начала, сама Бесс Хардвик, графиня Шрюсбери, была в родстве с семейством Греев, через леди Элис Грей (прабабка). И крестной ее дочери Элизабет была не кто иная, как леди Катерина Грей. Но родство, впрочем, было не слишком опасным, хоть и неприятным. Гораздо опаснее было то, что Чарльз Стюарт имел полное право на трон, будучи внуком старшей сестры Большого Гарри. Более того, его старший брат был, все-таки, королем Шотландии, хотя любящая супруга, Мария Стюарт, никогда формально за Дарнли этого титула не признавала. «Бонусом» в ситуации было то, что сама Мария находилась под охраной графа Шрюсбери.
Тайно поженившаяся в 1574 году пара действительно была повинна в несанкционированном браке – лица такого ранга женились по разрешению королевы или короля, и не только в Англии. Графиня Леннокс снова угодила в Тауэр, Бесс Хардвик отсиделась дома, хотя ее перепуганный муж, теоретически ответственный за действия жены, взвалил всю ответственность на нее. Неизвестно, что было бы с молодыми, но, во-первых, у них родилась дочь, а не сын, и, во-вторых, Чарльз вскоре умер. Эта дочь, Арабелла Стюарт, представьте, тоже в свое время оказалась в центре завихрений вокруг престола, ухитрилась тайно выйти замуж за сына Катерины Грей, и закончила жизненный путь в Тауэре – уже при короле Джеймсе.
Естественно, Уолсингем вцепился в это дело с тайным браком, как терьер. У него были все основания полагать, что молодые отнюдь не испытывали друг к другу безумную любовь, а просто подчинились воле своих более, чем энергичных матушек. Вскоре сэр Фрэнсис знал, например, что граф Шрюсбери говорил своей пленнице, что если Елизавета умрет, он сам наденет на ее, Марии, голову английскую корону. В сущности, эта фраза еще при короле Гарри привела бы графа прямиком на эшафот. Елизавета же отмела ее взмахом руки. Леди Франсис Кобхем, Генри Ризли, граф Саутхемптон, Генри Говард, братец покойного герцога Норфолка, зять Сесила граф Оксфорд – все они были более или менее вовлечены в историю подозрительного брака. Елизавета снова только рассмеялась в ответ на серьезный доклад Уолсингема. Он видел в деле заговор, она – обычные придворные интриги.
Уолсингема злило то, что королева, так легко относящаяся к грехам тех, кому она не должна была доверять, была так безжалостна по отношению к тем, кто был ей предан. Вот, к примеру, весьма ехидное письмо, которое она написала графу и графине Шрюсбери:
" Being given to understand from our cousin, the Earl of Leicester, how honourably he was lately received and used by you, our cousin the Countess at Chatsworth, and how his diet is by you both discharged at Buxton, we should do him great wrong holding him in that place in our favour in which we do, in case we should not let you understand in how thankful sort we accept the same at your hands—which we do not acknowledge to be done unto him but to our own self;
and therefore do mean to take upon us the debt and to acknowledge you both as our creditors so as you can be content to accept us for debtor, wherein is the danger unless you cut off some part of the large allowance of diet you give him, lest otherwise the debt thereby may grow to be so great as we shall not be able to discharge the same, and so become bankrupt.
And therefore we think it for the saving of our credit meet to prescribe into you a proportion of diet which we mean in no case you shall exceed, and that is to allow him by the day for his meat two ounces of flesh, referring the quality to yourselves, so as you exceed not the quantity, and for his drink the twentieth part of a pint of wine to comfort his stomach, and as much of St. Anne's sacred water as he listeth to drink. On festival days, as is meet for a man of his quality, we can be content you shall enlarge his diet by allowing unto him for his dinner the shoulder of a wren, and for his supper a leg of the same, besides his ordinary oimces.
The like proportion we mean you shall allow to our brother of Warwick, saving that we think it meet that in respect that his body is more replete than his brother's, that the wren's leg allowed at supper on festival days be abated, for that light supper agreeth best with rules of physic. This order our meaning is you shall inviolably observe, and so may you right well assure yourselves of a most thankful debtor to so well deserving a creditor."—(Memorandum of her majesty's letter to the Earl and Countess of Shrewsbury, June 4, 1577)
Вроде, королева высмеивает подхалимское гостеприимство четы, а вроде – шпыняет бедного Лейчестера.
Уолсингем пытался донести до своей королевы простую мысль: пока она не назначит себе приемника, опасная свистопляска вокруг Марии Стюарт будет продолжаться. «Ради Бога, мадам, не затягивайте!», писал он. Тем не менее, во время сессии парламента вопрос о наследовании престола даже не был поднят.